Стечением обстоятельств Уии и Доолу суждено было стать неразлучными друзьями. Уии никогда не летал. Доол лишился крыльев, уже вкусив величие полёта. Но их объединяло одно — надежда оторваться от земли.

Как не презирал бы себя за подобные мысли Уии, но в глубине души он радовался горю Доола. Ведь не случись оно — у Уии и дальше не было бы ни одного друга…

Доол очень изменился. Пёстрые краски окружающего мира для него навсегда поблекли. С тоской он вспоминал те счастливые дни, когда беззаботно парил по небесным просторам. С ещё большей тоской он осознавал, что стал таким же изгоем, как и Уии, которого в душе раньше недолюбливал и не понимал.

Жизнь Уии, наоборот, преобразилась в лучшую сторону. Если раньше роль всеобщего уродца тяготила его, то сейчас он даже насмехался над нею! Тяжесть общественного «сочувствия» теперь лежит не на одном Уии. Даже можно сказать, что нынче она лежит на Дооле. Уии с радостью скинул её на его крепкие плечи…

Работать стало гораздо проще. Уии ощущал поддержку Доола. Доол ощущал дружеское плечо Уии. После тяжёлого трудового дня, когда остальные лесорубы разлетались кто куда, бескрылые друзья не спеша направлялись протоптанной тропинкой к себе домой. (По инициативе Уии, Доол ещё три цикла назад переехал к нему жить.) Раньше Уии было всегда тоскливо идти по этой тропинке. В небеса взлетали всё новые алканжооины, а он шёл один, никому не нужный, всеми забытый… но это было раньше. Сейчас же он испытывал восторг. Пусть Доол был в большинстве случаев молчалив, но тепло дружеского присутствия всегда грело душу Уии.

2

Однажды Уии и Доолу пришлось работать в разных концах леса. Уии выполнил норму раньше положенного срока и пошёл домой. Доол вернулся поздней обычного. Вид у него был встревоженный. Жвала нервно содрогались. Коричневые шары глаз покрылись небольшими каплями сероватой жидкости. Щупальца рассеяно закручивались и выпрямлялись. Доол явно был чем-то расстроен или поражён до глубины всех сердец.